Пресса разных лет о трагедии ↑

Долгое эхо черной среды

10.09.92 «Московский Спартак», № 1

Воспоминания одного из тех, кому посчастливилось не остаться на лестнице

Пока неизвестно, какая погода будет в Москве 20 октября этого года. В восемьдесят втором стоял мороз, и из хмурого неба почти весь день сыпал снег. Однако в Лужниках был футбол, который, как известно, всегда праздник. Тогда он обернулся трагедией, но в том нет вины футбола. Виноват тот самый мороз, что властвовал несколько десятилетий над страной и не хочет уступать поныне.

«Спартак» играл с голландским «Хаарлемом». Непогода явилась полной неожиданностью для многих болельщиков красно-белых, заставила отменить поход на стадион и остаться в тепле уютных квартир. Пришли в основном молодые болельщики, те самые фанаты, которых честили тогда все, кому не лень, и борьба с которыми усиливалась с каждым годом наподобие классовой. Они любили «Спартак» той преданной любовью, какой могут любить молодые. Они понимали, что в мороз на твердом поле «Спартаку» будет очень трудно, и ему особенно необходима их поддержка. И они шли и шли, в телогрейках, шубах, «алясках», укутавшись в свои «розы», которые милиция заставляла прятать под воротники. Что для фанатов минус десять, когда играет «Спартак»?!

Администрация Лужников, кажется, вовсе не ожидала такой преданности. Впопыхах успели относительно расчистить лишь две трибуны – под скамейками лежал слегка притоптанный снег, а сами скамейки и лестницы покрывал лед. По официальным данным, было продано 16 643 билета. Интересно, а если бы все те, кто остался дома, рискнули бы все же и пришли на стадион и зрителей набралось бы тысяч 40–50 – куда усадили бы остальных?

Замерзшие милиционеры пытались согреться служебным рвением еще до начала матча. К автору этих строк прицепились на подступах лишь по той причине, что страж порядка посчитал телогрейку рабочей одеждой, в которой якобы не место на стадионе. Понимая, что в мороз некоторые примут «для согрева», милиционеры принюхивались к каждому, и горе тому, от кого шел хоть малейший запах. Применялась и имевшая тогда широкое хождение практика проверки паспортов – нет с собой, значит нет и 16 лет, отправляйся домой. Правда, может быть, это спасло кому-то жизнь…

Излюбленная трибуна «В» была закрыта, и фанаты разместились на правой половине «С». Кто бы что ни говорил, но было очень тесно. С детства нам объясняли – не сиди на холодном, простудишься. Милиция же силой усаживала пришедших на ледяные скамейки, а если кого-то и поднимала, то с «концами». Фанаты выражали свое неудовольствие тем, что закидывали блюстителей порядка снежками. В морозном воздухе витала напряженность, чувствовалось: что-то будет.

Сейчас многие уверяют: трагедия произошла из-за того, что часть болельщиков, вышедшая за две-три минуты до конца, бросилась после гола Швецова обратно, создав встречный поток, который и стал причиной последующей свалки. Смею утверждать, что никакого встречного потока не было. И давка возникла не в этот момент, а чуть позже. Спорят и о том, открыта или закрыта была решетка на выходе с трибуны. Решетка была открыта, но проход оставлен настолько узкий, что в него вмещались два человека. Говорю это со всей определенностью, ибо сумел выйти на улицу. А будь она закрыта…

Милиция подготовила ловушку для фанатов именно на лестнице, где выходило большинство. На площадке второго этажа живой коридор, начинавшийся прямо от выхода из сектора, отсекал один лестничный марш, и спешащая (почти два часа при минус десяти!), возбужденная людская масса была направлена по одному маршу, еле-еле просачиваясь на улицу. Так блюстителям порядка удобнее было выхватывать из толпы наиболее не понравившихся им. Еще раз повторю: это была настоящая продуманная ловушка.

Все мы были еще под впечатлением второго гола и общей победы «Спартака», и никто поначалу не обращал внимания на возникшую почти сразу же толчею, с шумом и смехом двигалась по лестнице. Собственно, к давкам уже просто привыкли, ни один матч не обходился без них, правда, обычно они возникали возле метро, ну, а сейчас на лестнице – подумаешь. Так рассуждали многие. Когда толпа вынесла нас к верхним ступеням, стало ясно, что происходит что-то не то. Мы не могли двигаться вниз, а сзади все напирали. Я оказался прижатым к углу перил, который больно врезался в живот. Произошло небольшое продвижение вниз, и мое место занял высоченный парень, которому этот угол вдавливался в самое интимное место. Перекинутый наполовину через перила, я с тоской взирал на бетонный пол в двух-трех метрах внизу. «Все, отходили на футбол!» – мелькнула в голове печальная мысль. В этот момент масса людей вокруг пришла в движение, и, подхваченный волной, я съехал на животе вниз по перилам. Кто-то рядом еще пытался сдавленно острить, кто-то во все горло материл «ментов». Почувствовав некоторую свободу, стоявшая наверху толпа двинулась рывком по лестнице. Закричала, падая, девушка, кто-то попытался поднять ее, возникла неразбериха, упало еще несколько человек. Я уже был на улице, получил напоследок от сержанта увесистый удар в спину.

Видимо, в тот момент еще можно было избежать трагедии, распахнув полностью решетку и пустив людей по второму маршу. Но увы, живой коридор быстротой мышления не отличался, а приказать было некому – вокруг не было видно ни одного офицера. Давка еще более усилилась, возникла пробка, послышались крики боли и недоумения.

Много лет спустя было опубликовано число погибших – 66 человек. Кто-то считает эту цифру заниженной, но дело не в этом. Домой не вернулись сыновья и дочери, братья и сестры. Один из пришедших с нами в тот вечер через два дня должен был уходить в армию. Но он остался там, на ступенях, и приготовленные для проводов продукты пошли на поминки.

А что же потом?

Долгое время власти делали все, чтобы трагедия забылась. Семь лет лестница находилась под замком, от нее отгоняли даже родителей погибших. И лишь в 1989-ом, сначала «Клуб болельщиков «Спартака», а затем «Советский спорт», извлекли историю из небытия. Зашумели статьи, суть которых вкратце сводилась к следующему.

По факту массовой гибели людей было заведено уголовное дело за номером 51573, вести его поручили старшему советнику юстиции А. Шпееру, действительно квалифицированному профессионалу, о чем свидетельствует факт, что именно он в короткое время умело провел расследование нашумевшего убийства вице-адмирала в отставке Г. Н. Холостякова и его супруги. В «Лужниковском» деле требовался профессионализм иного рода – вывести из-под удара доблестную милицию, не замечая «ненужных» свидетелей и «неудобные» показания, и найти козлов отпущения в лице директора БСА и коменданта. Убитым горем родителям Шпеер давал понять, что в случившемся виноваты сами их дети, ибо они фанаты, а следовательно, хулиганы. В ужаснувшем многих факте – милиция в течение примерно сорока минут, окружив лестницу, не оказывала умирающим никакой помощи и не подпускала оказавшихся среди зрителей врачей – следователь ничего особенного не увидел – ведь стражи порядка не нарушали никаких инструкций…

Итак, зашумели статьи, появились идеи увековечивания памяти, при клубе болельщиков был создан комитет «20 октября». Правда, даже тогда никто не задался вопросом: кто же конкретно виноват в трагедии? Милиция? Но это понятие слишком абстрактное, ведь кто-то же отвечал за безопасность людей на стадионе персонально.

А памяти погибших в восемьдесят втором не везет и по сей день. Авторы нашумевших публикаций в «Спорте» С. Микулик и С. Топоров отошли в сторону. Комитет «20 октября» оказался по сути мертворожденным, поскольку не был оформлен ни организационно, ни юридически. Впрочем, на волне эмоций 20 октября 1989 года в Лужниках состоялся митинг, назначенный почему-то в рабочее время. И были флаги, и были слезы, и были свечи. И огромная скорбь. Состоялось и открытие некой странной временной мемориальной доски «Памяти погибших на стадионах мира» (на получение разрешения на изготовление и установку доски в память именно СПАРТАКОВСКИХ болельщиков до сих пор не хватает смелости?), которая оказалась настолько временной, что исчезла буквально через неделю и явилась свету лишь через год и снова на короткое время. Между тем на стадионе «Хаарлем» уже давно размещена доска в память болельщиков «Спартака».

Через три дня после митинга «Спартак» играл свой «золотой» матч с киевским «Динамо», была объявлена минута молчания, у подножия памятной доски, на зеленой еще траве, алели цветы и среди них букет, перевязанный бело-голубой лентой – от приехавших киевских фанатов. От стражей порядка цветов не было.

Годом позже, уже в сам день 20 октября, в Лужниках состоялась игра ЦСКА – «Спартак», но уже без минуты молчания. Правда, днем у лестницы прошла панихида.

Что будет в этом году? Задует ли свечу в наших сердцах ветер безразличия? Ответ за всеми нами…

СЕРГЕЙ АНТОШИН