Меню

Тридцать лет назад мы были рядом с жертвами

20.10.2012 «Спорт–Экспресс»

На печально известной игре «Спартак» — «Хаарлем» корреспондент «СЭ» побывал в качестве обычного зрителя.

Александр Просветов

Время летит быстро. Вот уже 30 лет миновало с того страшного дня, когда в лужниковской давке в концовке первого матча 1/16 финала Кубка УЕФА «Спартак» — «Харлем» погибли люди. Те, что ушли из жизни совсем молодыми, сегодня давно были бы отцами семейств, а то и дедами.

Мы с двумя друзьями убереглись. Артем Петров, ученый, теперь работающий в Америке, не любил толкаться и убедил меня с Михаилом Снятковским, ныне бизнесменом, что лучше подождать на секторе, пока толпа рассосется. Может, ангел-хранитель ему подсказал? Так или иначе, наша компания увидела гол Сергея Швецова, закрепивший победу «Спартака» — 2:0.

Потом мы долго пробивались к выходу и застряли в «пробке», едва спустившись в подтрибунное помещение. Остальное возникает в мозгу всполыхами. Два милиционера пронесли тело, провисшее в шинели, как в гамаке. Был это солдат или завернутый в форменное серое пальто зритель, выжил он или был мертв, учли его в официальном списке из 66 жертв или нет?». Лучше помогли бы», — бросил милиционер в ответ на мой вопрос, что случилось. Но нас тем временем, ничего не понявших и ничего не успевших сообразить, загнали обратно на трибуну.

Спустя четверть часа мы покинули ее в обход, брели в толпе, и издали видели, как одни люди с трудом поднимались, а другие лежали друг на друге головами вниз. «Как гора черепов на картине Верещагина «Апофеоз войны», — подумал я, помню. Металлические решетки, которая милиция сдвинула перед началом матча, оставив узкий проем, чтобы проверять паспорта (в те времена несовершеннолетних без сопровождения взрослых на вечерние матчи не допускали), а потом так и не расширила проход, были выбиты. К стадиону двигалась колонна медицинских машин.

Версии разнятся в деталях. Одни говорят о двух столкнувшихся людских потоках, потому что народ повернул назад на радостные крики о голе, а Владимир Алешин, например, возглавивший спорткомплекс «Лужники» в декабре 1982-го, будучи в редакции «СЭ», объяснил, что милиция хотела вытащить из толпы злоумышленников, швырявшихся в нее снежками, но болельщики крепко взялись за руки. Кто-то на обледеневшей лестнице поскользнулся… Показательно, между тем, что все винят стражей порядка, те же остались как бы и ни при чем. Осудили коменданта стадиона, которому было немного за тридцать.

— Мне предъявили смехотворные обвинения, что я не смог установить правильных отношений с правоохранительными органами. На самом деле беда случилась из-за того, что милиция с самого начала нагнетала обстановку, ее сотрудники вели себя нетактично по отношению к болельщикам, — рассказывал мне пять лет назад экс-комендант, фамилию которого я обещал его супруге не публиковать — чтобы внуки не прочитали. «Когда произошла трагедия, милиции на месте не было: ее направили к автобусу голландцев», — заметила эта женщина.

В СССР о трагедиях умалчивали. Вспомните Чернобыль – о масштабах беды люди даже в районе аварии узнали далеко не сразу, несмотря на то, что нужно было срочно принимать меры. Вот и после давки в Лужниках ограничились кратким информационным сообщением: «Имеются жертвы». А мы, невольные косвенные свидетели, дома ужасались: «Да этих жертв уйма!»

О случившемся достаточно подробно написали уже под занавес перестройки. «Почему ты тоже ничего не напишешь? Мы же там были!» – недоумевали приятели, когда я наведался в отпуск из Африки, где работал от ИТАР-ТАСС. «А что я могу добавить? Какого-то материала у меня нет».

В 2007 году судьба свела с голландским журналистом Эдвином Страйсом, который вместе с братом Майклом стал инициатором проведения в день 25-летия трагедии матча между ветеранами «Спартака» и «Хаарлема». Тогда в посольстве Нидерландов устроили прием, на который пригласили родственников погибших, и они, в частности, поведали, как из жертв «лепили» футбольных хулиганов. Появился материал «Помним». Вот выдержки из него:

— Требовали принести характеристики с места учебы, у погибших брали анализ на содержание алкоголя, а мужьям, состоявшим в КПСС, говорили: «Уймите ваших жен», — грозили исключением из партии, придерживали при продвижении по службе, — рассказала тогда Нина Алексеевна Новоструева, чей погибший сын Михаил учился в техникуме.

Заседание суда, назначенное поначалу в центре Москвы, перенесли в район станции метро «Молодежная», в то время далекую окраину города.

— Власти боялись не нас, а выступления спартаковских болельщиков, — заметила Раиса Михайловна Викторова, потерявшая 20-летнего сына-студента. — Меня на суд вообще не пускали, поскольку повестку прислали только на имя мужа. Я скандал закатила. Мне все равно в тот момент было. Времени еще мало прошло, и мы готовы были всю милицию растерзать. Дело состояло из 12 томов. Тем не менее, суду хватило одного дня. Пришли к выводу, что произошел просто несчастный случай, и наказали одного коменданта. Много лет спустя следователь по фамилии Шпеер, который занимался нашим делом, тяжело заболел. Его замучила совесть, и он хотел извиниться перед нами, родителями, за то, что пошел на поводу у властей, да не успел. А мы с первого дня знали, что виновата милиция. Когда через год пришли к месту гибели наших ребят, чтобы почтить их память, кругом стояли кагэбэшники с непроницаемыми лицами в черных пиджаках и галстуках. Нам даже цветы не позволили возложить. Мы кидали их через заграждение. Всяческие препятствия чинили почти десять лет. К 10-й годовщине в Лужниках был воздвигнут мемориал, и я низко кланяюсь людям, которые обратили на нас внимание, нашли спонсоров.

Авторы памятника – архитектор Георгий Луначарский, в 80-е годы возглавлявший клуб болельщиков «Спартака», и скульптор Михаил Сковородин. Сегодня к их творению придут и возложат цветы родственники жертв, болельщики красно-белых.

Не дай бог повториться тому, что случилось тридцать лет назад.